Начавшаяся в конце февраля 2026 года война в Иране, ознаменованная ударами коалиции США и Израиля, поставила мир на грань глобального энергетического коллапса. Именно в этот момент Исламабад, традиционно балансирующий между Тегераном и Вашингтоном, выдвинул «План мирного урегулирования», ставший главной дипломатической сенсацией весны.
Пакистанская инициатива, разрабатываемая в тесном контакте с Пекином основана на принципе «двухступенчатой деэскалации». План, получивший неофициальное название «Исламабадская договоренность», включает пять ключевых пунктов:
Во-первых, немедленное «замораживание» конфликта и введение 45-дневного режима прекращения огня для остановки авиаударов и ракетных обстрелов.
Во-вторых, деблокирование Ормузского пролива, при этом Иран обязуется восстановить полную навигацию в обмен на гарантии ненападения на танкерный флот.
В-третьих, запуск гуманитарного коридора «Восток-Запад для использования пакистанской логистики для доставки медикаментов в иранские провинции Систан и Белуджистан.
В-четвертых, организация дипломатического хаба для создания в Исламабаде постоянно действующей площадки для прямых контактов между представителями КСИР и Госдепартамента США.
На конец, в-пятых, многосторонние гарантии: Китай и Пакистан выступают в роли «гарантов исполнения», где Пекин обеспечивает экономическую подушку, а Исламабад — военный мониторинг.
Как отмечают источники в Иране Тегеран рассматривает этот план как «меньшее из зол», позволяющий режиму уцелеть при частичном сохранении лица.
На счет перспектив сделки, то посредничество пакистанского генерала и главы Генштаба Асима Мунира стало критическим фактором. В отличие от предыдущих попыток Европы, Пакистан обладает рычагами прямого влияния на обе стороны.
Что касается позиции США, то вопреки риторике Трампа, вице-президент Джей Ди Вэнс заинтересован в быстром снижении цен на бензин перед промежуточными выборами. Формула «Мир в обмен на нефть» позволяет США заявить о «достижении целей сдерживания» без втягивания в затяжную наземную операцию.
В свою очередь для Ирана после разрушения части ядерной и военной инфраструктуры в марте 2026 года необходима деэскалация. Иранское руководство через посредников в Исламабаде сигнализирует о готовности к «болезненному компромиссу».
Перспективы заключения сделки оцениваются как достаточно реалистичные. Пакистан здесь выступает «доверенным лицом», способным гарантировать, что иранские прокси не ударят в спину в момент подписания меморандума.
Для Москвы война в Иране в начале 2026 года выглядела как «геополитический подарок». Рост цен на нефть и блокировка Ормузского пролива создали дефицит, который позволял РФ продавать свои объемы нефти с минимальным дисконтом. Однако пакистанский план наносит прямой удар по этим расчетам. По сему мир по иранскому сценарию выглядит как провал для Кремля.
Реализация «Исламабадской договоренности» и открытие Ормуза неминуемо приведут к падению котировок Brent до уровней, некомфортных для дефицитного российского бюджета.
Мирный план подразумевает постепенное снятие санкционных ограничений на экспорт иранского сырья. Это создает прямую конкуренцию российским сортам на рынках Индии и Китая.
Тот факт, что мир пытаются устанавить Пакистан и Китай, при молчаливом согласии США, выводит Россию из числа значимых игроков в регионе. Москва теряет статус «незаменимого арбитра».
Если в марте 2026 года российские аналитики называли атаку на Иран «благословением для Urals», то к апрелю становится ясно: пакистанская дипломатия готовит почву для «ценового шока» наоборот. Таким образом, пакистанский план не только попытка спасти Иран от разрушения, но и инструмент переформатирования энергетического рынка, где выгода России приносится в жертву региональной стабильности и интересам трио Исламабад-Пекин-Вашингтон.
